АйДжиЭм | Библиотека Владельца Бизнеса Предприниматели должны брать ответственность на себяПредприниматели должны брать ответственность на себя

Новые горизонты вашего бизнеса…

БИБЛИОТЕКА ВЛАДЕЛЬЦА БИЗНЕСА

Предприниматели должны брать ответственность на себя

Правительство в последнее время сфокусировало свое внимание не на компаниях, а на гражданах – готовит пенсионную реформу, проводит «Народное IPO» и социальную модернизацию в регионах. Новостной фон со стороны реального сектора экономики несколько оскудел. О чем договариваются сейчас бизнес с властью, какие проблемы остаются нерешенными в автопроме, мукомольной и девелоперской отраслях Казахстана, «Къ» рассказал президент Astana Group Нурлан Смагулов.

– Нурлан Эркебуланович, как складывается диалог с новым правительством? Какие вопросы сегодня стоят на повестке?

Новое правительство сформировано недавно и поэтому фаза активного диалога пока не наступила. Это понятно, ведь Кабинет министров сам был серьезно реформирован. Тем не менее глава Кабинета находит время и бывает на всех форумах с участием бизнеса. Мы в тесном контакте с главами профильных министерств, например, много общаемся с министром экономики и бюджетного планирования Ерболатом Досаевым. С руководством этого министерства мы сейчас ведем переговоры по двум направлениям.

Во-первых, мы предлагаем легализовать и сделать прозрачными продажи подержанных автомобилей в Казахстане. По действующему законодательству при продаже автосеконд-хенда дилеры дважды должны платить НДС. Один раз при ввозе новой машины, второй – при продаже подержанного авто. В России, НДСа на вторичном авторынке нет. Его отменили в 2009 году. Мы играем по одним правилам и единым стандартам в рамках Таможенного союза, и было бы очень логично отменить двойное налогообложение и в Казахстане. Тогда весь вторичный рынок, который измеряется десятками тысяч автомобилей, стал бы легальным. Сейчас львиная доля продаж осуществляется между частными владельцами и НДС не уплачивается. Если этот НДС исключить, то рынок станет легализованным, официальные автодилеры запустят систему trade-in (trade-in – схема продаж, при которой покупатели, поездив 3–5 лет на автомобиле, возвращают его автодилеру и получают новый с доплатой. – «Къ»). В мире около 70% покупателей пользуются такой схемой. При этом все будут в выигрыше: казахстанские потребители получат возможность постоянного обновления автомобилей в автоцентрах, предприниматели расширят линейку предложений, государство получит налоговые отчисления. Например, «Астана Моторс» заплатила в 2012 году в разные уровни бюджета 8,5 млрд тенге налогов, при trade-in эта цифра может значительно вырасти.

Второе направление, по которому ведутся переговоры, еще более глобальное – мы разрабатываем программу по стимулированию розничной торговли в Казахстане. Не секрет, что малый и средний бизнес создают больше всего рабочих мест именно в торговле и в сфере оказания услуг. Но в Казахстане так называемая неорганизованная торговля занимает, по официальным оценкам, 50–60% рынка, а по нашим оценкам – до 70%. Это означает, что очень большой торговый оборот находится вне контроля государства – это стихийная торговля, где не уплачиваются налоги, где нет качественных услуг, где возникают проблемы санитарно- эпидемиологического и даже криминального характера. Что мы предлагаем? Так как финансовые ресурсы очень дорогие, а строительство торговых центров современных форматов дело капиталоемкое, то мы обратились к правительству, чтобы рассмотреть вопрос о целесообразности субсидирования ставок по строительству торговых центров. Мы попытаемся с помощью цифр доказать, что на каждый вложенный доллар субсидий государство получит обратно несколько долларов в виде дополнительных инвестиций со стороны частного бизнеса, создание рабочих мест, увеличение налогооблагаемой базы и в конечном счете будет улучшение социально-экономической ситуации в регионах. До конца февраля мы подготовим эти цифры с помощью одной из аудиторских компаний «Большой четверки», и тогда у нас будет конструктивный диалог с правительством. Мы надеемся, что наши инициативы будут рассмотрены.

И третье – мы также ведем дискуссию с Министерством сельского хозяйства и обратились в правительство с предложением вынести на рассмотрение государственной комиссии по модернизации экономики вопроса выделения товарных ссуд зернопереработчикам.

– О какой цифре идет речь при субсидировании процентной ставки на строительство ТРЦ?

Вообще механизм субсидирования уже был отработан по «Дорожной карте бизнеса», оператором которой является Фонд «Даму». Если мы берем кредит под 12–13% , то 7% берет на себя государство, а мы платим 5–6%. Мы убеждены, что инвестиции в виде субсидий государства в развитие ретейла будут возвращены через прямые и косвенные экономические показатели в несколько раз больше.

– Как увеличится число торговых центров в этом случае?

Сейчас торговых центров современного торгового формата (от 30 тыс. кв. метров и более) в республике строится немного. Если говорить о квадратных метрах, где-то 300–400 тыс. в год. При стимулировании, возможно, эта цифра увеличится до 600-800 тыс. кв. метров.

– У вас есть бизнес в регионах. Недавно было создано Министерство по региональному развитию – то есть, с одной стороны, произошла некая централизация власти. С другой стороны, глава государства отметил, что больше полномочий нужно отдать акимам на местах, повысив при этом их ответственность за развитие территорий. Как сейчас на деле работает бюрократический аппарат в регионах и будет ли при новом подходе бизнесу там легче работать?

И прежде, и сейчас комфортность нашей работы в тех или иных регионах, к сожалению, определяют субъективные факторы: лояльность акима области к нашим проектам и позитивный настрой самого акима области. Здесь большую роль играет человеческий фактор – кто возглавляет тот или иной регион.

В ряде областей нам очень комфортно работать, например, в Актюбинской области, в Алматинской области, в Алматы, в Астане. В каждом регионе есть свои особенности, и они исходят не из менталитета людей, живущих там, а из опыта и мировоззрения акима, который им руководит. Есть у нас яркие личности среди акимов: куда бы они не пришли, там начинается активное развитие. Например, сейчас мы ожидаем, что в Кызылординской области Крымбек Кушербаев развернет очень большую работу. В Уральске наша компания при нем много инвестировала и открывала новые производства. Очень активен Бердыбек Сапарбаев – аким ВКО, который третий год не дает нам «жить спокойно», хочет, чтобы мы начали строительство ТРЦ «Мега» в Усть-Каменогорске. А есть ряд регионов, где нам некомфортно работать, потому что мы видим незаинтересованность глав регионов, их апатию, и даже если у нас есть инвестиции, мы не ощущаем поддержки с их стороны.

На мой взгляд, акимам областей нужно дать больше прав и полномочий. Но при этом повысить степень оценки качества их работы, проводить ее унифицированно по определенным экономическим параметрам. Необходимо также, чтобы одно агентство на основе единой методики проводило опрос среди предпринимателей и населения в регионах и давало объективную оценку по понятным и общим критериям.

Я думаю, что для нашей компании новации в управлении регионами будут несильно заметны, но я вижу здесь большой потенциал для развития региональных компаний, у которых нет административных ресурсов решения вопросов в Астане. Такие компании теперь смогут проявить свой потенциал в родном регионе. Если раньше многие вопросы оставались за горизонтом функций местной власти, то сейчас появляется возможность их своевременного решения на месте.

– Какие вопросы, например?

Например, у компании областного значения есть хороший проект, но на согласование они должны везти его в Астану. А в Астане они не знают, как заходить в эти министерства. Им нужно каждый раз брать за руку акима и просить, чтобы он их водил, например в финансовые институты развития – в БРК или в «Даму» – получать субсидирование. Если области начнут играть более значимые роли, и их наделят функциями не просто разрешительными, а чтобы они смогли сами принимать решения и субсидировать те или иные виды бизнеса из бюджета, то это поднимет новую волну активности региональных компаний. Регионы смогут развиваться, используя не административные, а рыночные механизмы стимулирования. Также это поднимет и авторитет акимов областей перед предпринимателями, потому что сейчас по многим вопросам мы даже не обращаемся к акимам областей, а решаем их самостоятельно. Если регионам дадут больше полномочий и там, где акимы областей будут поддерживать инвестиции, мы сможем дифференцированно, на месте быстрее решать те или иные вопросы.

– В «Стратегии-2050» президент РК поставил задачу начать вторую волну приватизации в Казахстане. Правительство должно начать реализацию нестратегических объектов уже в этом году. Как Вы думаете, в чем будут особенности второй волны приватизации в Казахстане?

Новое правительство во главе с Сериком Ахметовым, как и предыдущее, уже неоднократно инициирует обсуждение с бизнесом государственно-частного партнерства (ГЧП. – «Къ»). На последнем деловом форуме «Эксперт-100», где обсуждали ГЧП, я поднимал тему о том, что государство должно смотреть на руководителей частного бизнеса, как на потенциальных высококвалифицированных управляющих госсобственностью. В Казахстане сейчас созданы государственные квазикомпании с огромной инфраструктурой, и зачастую они заходят на территорию бизнеса, начиная конкурировать с ним. Конечно, государство должно контролировать стратегические отрасли. Сервисные же проекты можно отдать бизнесу. И глава государства в своем послании «Стратегия. Казахстан-2050» отметил, что «государство должно изменить свою роль. Нам необходима вторая волна широкомасштабной приватизации. Это непростой шаг, так как будет означать перераспределение ответственности между государством и рынком. Но мы должны пойти на него, чтобы сохранить высокие темпы экономического роста. Частный бизнес всегда и повсюду действует эффективнее государства. Поэтому мы должны передать в частные руки предприятия и услуги нестратегического характера. Это принципиально важный шаг для укрепления отечественного предпринимательства».

Это очень важный посыл для нас. Я, например, с очень большим энтузиазмом воспринял это. Такой положительный опыт есть в Южной Корее, когда государство создало беспрецедентные преференции для компаний с репутацией. Им дали госзаказы, госактивы, налоговые льготы, и буквально за 30–40 лет эти компании подняли экономику на тот уровень, который мы наблюдаем. Точно также поступила послевоенная Япония. В Казахстане есть компании, которые уже 15–20 лет успешно работают на рынке и у которых есть хорошая деловая репутация.

Безусловно, что в реалиях еще не прошедшего кризиса не совсем понятно, кому продавать госактивы. У активных компаний, которые находятся в фазе интенсивного роста, нет наличности. Все средства вкладываются в увеличение оборотного капитала и инвестиций, а получаемые кредиты на предельной долговой нагрузке. Таким образом, приватизировать госактивы смогут сырьевые компании, у которых есть большая наличность на депозитах. Также существует опасность, что эти активы начнут скупать чиновники через аффилированные компании.

Я бы предложил, чтобы государство стимулировало передачу предприятий среднему бизнесу в концессию с последующим выкупом, и компании среднего бизнеса должны быть с устоявшейся репутацией. При этом частные управляющие компании будут создавать добавочную стоимость, которую будут направлять на выкуп.

– Какие объекты вам были бы интересны?

Это будет зависеть от того, какие предприятия пойдут на приватизацию, и интерес может возникнуть во время изучения списка компаний. Нам могли бы быть интересны машиностроительные предприятия – мы сейчас ищем площадки для развития своего автопроизводства, активы в сельском хозяйстве. Мы могли бы попробовать свои силы в туристических комплексах, во всем, что связано с потребительским рынком, с сервисом. Там, где мы понимаем специфику ведения бизнеса и есть определенный опыт, мы могли бы поучаствовать.

– В бизнес-среде набирают силу интеграционные процессы. Кроме НЭПК «Союз Атамекен», создается еще один орган – Единая национальная палата предпринимательства, где членство будет обязательным. Однако интересы крупного и малого бизнеса часто противоположны, и интересы крупного, как правило, побеждают. Стоит ли объединяться?

Задачи у малого, среднего и крупного бизнеса – совершенно разные. Я сторонник того, что локомотивом казахстанской экономики может быть только средний бизнес.
Компании среднего бизнеса являются стабильной основой или серединой экономики, и, говоря о среднем бизнесе, я подразумеваю компании, работающие в несырьевых секторах экономики, на высококонкурентных рынках, создающих высокую добавочную стоимость, компании, которые эволюционируют и внедряют инновационные технологии, внедряются в процессы производства, создают новые рабочие места и мультипликативный эффект для экономического развития не только своей, но и смежных областей.

Малый бизнес не может быть идеологом экономического развития, так как занят выживанием и решением своих текущих задач. Большие транснациональные компании по-западному прагматичны в своем развитии, у них свои глобальные проблемы. Для них Казахстан – это сырьевая страна, где они создают добавочную стоимость, вкладывая деньги в те проекты, которые окупаются на данный момент. А вот средний бизнес, создающий добавочную стоимость в несырьевом секторе экономики, заинтересован в долгосрочном партнерстве, в конструктивном диалоге с властью, в индустриальном развитии и развитии инноваций в стране.

Понятно, что вопросы, волнующие малый бизнес, и нас тоже касаются, но для меня важнее, чтобы в Казахстане существовала бы площадка диалога среднего и крупного бизнеса с властью, где мы могли бы говорить о глобальных, стратегически важных вещах. Например, что такое казахстанский бизнес, какие сферы экономики в Казахстане надо поддерживать, где должно заканчиваться государственное участие и начинаться частные интересы?

На самом деле такая площадка уже есть, она в оперативном режиме эффективно работала в кризис – это Совет предпринимателей при президенте. Правда сейчас, к сожалению, темп потерян, но мы надеемся, что в скором времени эти встречи будут проходить чаще, тем более, что глава государства делает большую ставку на частное предпринимательство.

С другой стороны, есть еще одна реальная площадка для предпринимателей – НЭПК «Союз Атамекен». Мы понимаем, что этот орган может воздействовать на правительство, хотя «Атамекен» – это организация, внутри которой изначально заложено много противоречий. Разные группы предпринимателей видят одну и ту же проблему совершенно по-разному. Но это нормальные противоречия, их будет много в «Атамекене» и впредь, и их невозможно решить директивно. И если даже разделить «Атамекен» на разные лагеря, создать разные комиссии, палаты, подкомитеты, то борьба еще ярче вспыхнет, возникнут структурные центробежные силы. Идея «Атамекена» – объединить всех в палату и разрабатывать не микрозадачи, а выстроить отношения бизнеса и государства, отстаивать интересы национальной экономики, в том числе в ТС и ВТО. Поэтому на «Атамекен» не надо смотреть как на орган, который обязан снять противоречия внутри бизнеса, всех примирить. На него надо смотреть как на представительский орган в диалоге с властью. Я вижу его как глобального переговорщика по вступлению в ТС, по техрегламентам, по согласованиям. У нас сейчас по ТС очень много неприкрытых позиций. По всем вопросам в ТС предприниматели остаются задействованы в последнюю очередь, когда те или иные решения или правила уже приняты, и они бьют по отечественному бизнесу. Тогда правительство обращается к нам и спрашивает: «Что случилось?» Мы говорим: «Вот так – нельзя, иначе нам конец». И только потом начинают вносить правки. А если процесс принятия решений будет проходить процедурно, на уровне «Атамекена», внутри которого будут работать отраслевые программы, ассоциации, профсоюзы, то качество принимаемых решений будет совсем другим. Что касается вопроса: нужно ли разделить малый и крупный бизнес в палате, то их, несомненно, нужно разделить.

– В ноябре прошлого года прошла новость, что Казахстан и Россия договариваются о разделении рынков сбыта в ТС для своих автопроизводителей. Не совсем понятно, о чем идет речь...

Конечно, речь идет не о разделении рынков, как таковых, а о создании единых правил в ТС. Речь идет о сертификатах происхождения и сертификатах соответствия. Предприятия, которые получают эти сертификаты, имеют льготы при ввозе машинокомплектов и других компонентов. Россия не может квотировать: «Мы вас, казахов, пустим на 10% рынка, а больше не пустим». Мы можем занять и 30%, а можем – 0,1%. Сейчас, кстати, мы и процента не занимаем. Под разделением рынков понимаются переговоры о создании единых правил соответствия автомобилей, которые производятся в стране, по критериям, позволяющим получать льготы в ТС. Такие переговоры нужны, и наш Мининдустрии ведет их с аналогичным министерством в России. Главное – нам с Россией сейчас договориться о единых правилах, чтобы они не лоббировали интересы только российских компаний, а защищали бы и наше производство. Для Казахстана, у которого нет развитой инфраструктуры в автопроме, нужны более мягкие условия. У нас есть страх, что Россия в любой момент может ужесточить правила, как например, поднять процент локализации для предприятий, работающих в Казахстане.

Кто, куда заходит территориально, решают автогиганты-производители. К примеру, «Астана- Моторс» второй год поставляет автомобили в Беларусь. Мы договорились о поставках не с белорусами, а с автопроизводителем НМС ( Нyundai Мotor Сompany). Теперь, увидев такой положительный опыт, НМС разрешила нам заключить договор на поставку грузовиков Hyundai в Восточную часть РФ – от Урала до Владивостока. Мы подписали меморандум о поставке 2500 автомобилей в этот регион, первая поставка запланирована на конец февраля. То есть это опять же вопрос конкуренции менеджмента: насколько казахстанские компании смогут быть дееспособными на чужой территории, как они договорятся с автопроизводителями, сколько смогут инвестировать. Задача государства – поддерживать и стимулировать развитие автопрома в Казахстане.

– Угроза того, что Россия поднимет требования по локализации, – теоретическая или россияне уже готовят конкретные предложения?

Многие вещи я не могу рассказывать. Но я был несколько раз на двусторонних переговорах, и, действительно, Россия не очень серьезно относится к потенциалу Казахстана в автопроме. Подчас они считают, что мы здесь делаем отверточную сборку, вторгаемся на их территорию, не стимулируем местных производителей повышать локализацию. Конечно, российские чиновники хотят и будут ужесточать правила. Их можно понять, потому что российские заводы существуют еще с советских времен, более продвинутые, они хотят для себя создать более комфортные рыночные условия. Наш вице-министр индустрии и новых технологий Альберт Рау сейчас бьется за казахстанский автопром, потому что нам нужно более длительное время для перехода в новое качественное состояние. Мы ведь тоже многим пожертвовали при входе в ТС, да? Открыли рынок для ВАЗовских автомобилей, собранных в России Toyota, Hyundai. Таможенные пошлины подняли, и наши перевозчики сейчас не могут завезти грузовики. Рынок перевозок забирают перевозчики из других стран. Так вот это вопрос переговоров, и, конечно, тут нужно призвать к патриотизму наших чиновников, чтобы они отстаивали наши интересы до конца. На самом деле патриотизм у чиновников есть, но не всегда наши министерства действуют согласованно между собой и не всегда ставят государственные задачи выше своих ведомственных.

– А что вы просите у государства?

Производители легковых автомобилей просят ввести программу утилизации. Суть программы в том, что за каждый сданный старый автомобиль потребителю будут доплачивать деньги, при условии, что он купит новый автомобиль. Нас, производителей грузовиков, уже поддержал «Даму». Они стимулируют покупателей казахстанских грузовиков и автобусов, субсидируя процентную ставку по кредиту и лизингу. «Даму» субсидировало и ставку по строительству нашего завода. Очень важны госзакупки. Например, сейчас Министерство здравоохранения проводит тендер по закупу карет «скорой помощи» у отечественных производителей. Если мы получим такие госзаказы, то появится возможность увеличить инвестиции и повышать степень локализации. Таким образом, государство играет важную роль в этой цепочке.

– Казахстан в этом году собирается вступить в ВТО. Россия, став членом ВТО, нивелировала предстоящее снижение импортных пошлин на авто, введя утилизационный сбор. По какому пути, как Вы думаете, пойдет Казахстан?

У России есть обязательства по защите инвестиций перед мировыми компаниями, которые развернули производство на ее территории. Кроме того, она поддерживает собственное производство. Так как мы вступаем в ВТО, то нам тоже нужно будет снизить пошлины. Так вот, если мы снизим таможенные пошлины и не введем утилизационный сбор, как в России, тогда мы поставим сам ТС под большой вопрос. Поэтому у Казахстана нет другого пути, кроме как пойти путем России. Сегодня для нас первичен ТС и мы как его участники можем воспользоваться преимуществами введения утилизационной системы. Мой прогноз – утилизационный сбор Казахстан примет. Если этого не случится, то Казахстану будут нужны другие механизмы регулирования единого экономического пространства.

– Расскажите о казахстанском макаронном бренде «Корона». Он укрепляет свои экспортные позиции?

Да, мы рады, что наша стратегия, ориентированная на увеличение переработки и расширение экспорта продукции оказалась верной. В прошлом году компания открыла два представительства в России для расширения экспорта макарон. В основном мы, как и по автомобилям, работаем в Приуралье и Восточной части России, для нас комфортнее работать в этих регионах России в первую очередь, с точки зрения логистики. Кроме этого, мы сейчас поставляем свои макароны еще в 10 стран мира. Нам удалось стать «номер один» в Грузии, где мы обошли российских «макаронников». Вообще, на сегодня в Казахстане экспорт макарон превышает импорт более чем в два раза. В казахстанском производстве макарон на долю «Зерновой индустрии» приходится 35%, а в экспорте – более 50%.

– В 2009 году Казахстан в третий раз стал мировым лидером по экспорту муки (2,2 млн тонн муки, 18% мирового производства). Однако в 2010 году в мукомольной отрасли прошла череда скандалов, когда чиновники обвиняли мукомолов в ценовом сговоре и требовали не допустить роста цен на хлеб. Мукомолы работали в убыток, а зерно было дороже, чем мука. Вы являетесь председателем Совета учредителей Союза мукомолов Казахстана. Что происходит с мукомольной отраслью сейчас?

Ситуация не улучшилась, она ухудшилась. Нам отменили от Минсельхоза субсидирование ставки вознаграждения банков второго уровня, что являлось наиболее ощутимой поддержкой для зернопереработчиков.

– Почему?

Честно говоря, это больше вопрос к министру сельского хозяйства. У нас есть хороший пример, когда тот же министр сельского хозяйства Асылжан Мамытбеков создал условия для старта нашего проекта в животноводстве. Мы построили репродуктор, привозим племенной скот из Австралии и занимаемся его разведением в Казахстане. Что касается переработки зерна, то, когда Минсельхоз ввел субсидии на экспорт зерна на рынки дальнего зарубежья, субсидии на экспорт муки в те же страны дальнего зарубежья не стали вводить. Невыгодное положение, в котором находятся мукомольные предприятия, приводит к тому, что переработчики теряют позиции на многих наших традиционных рынках сбыта, в том числе и в Средней Азии. По сравнению с экспортом зерна, экспорт муки находится в дискриминации. Мукомолы являются крупнейшими покупателями зерна, и чем больше доля экспорта муки в пересчете на зерно в общих объемах зернового экспорта, тем это выгоднее для государства, так как переработка зерна должна создавать добавочную стоимость, которая останется в Казахстане. Сейчас, несмотря на то, что мы остаемся чемпионами по экспорту муки на мировом рынке, продолжается стагнация отрасли: на сегодня средняя загруженность мельничных предприятий не более 50%, и они нерентабельны.

Мы предлагаем рыночные механизмы стабилизации цен на внутреннем рынке муки и просим дать мукомолам товарные кредиты или товарные ссуды от Продкорпорации. Это помогло бы наполнить внутренний рынок муки, на что рынок бы отреагировал и цены бы не повышались. Мы обратились и в правительство, и в Минсельхоз и надеемся на положительное решение вопроса. Надеюсь, бизнес наладит конструктивный диалог с новым Кабинетом министров, чтобы решать все острые вопросы в интересах экономики и общества.

Елена Брицкая
Источник: Курсив.kz от 7 февраля 2013 г.

Предприниматели должны брать ответственность на себя

Правительство в последнее время сфокусировало свое внимание не на компаниях, а на гражданах – готовит пенсионную реформу, проводит «Народное IPO» и социальную модернизацию в регионах. Новостной фон со стороны реального сектора экономики несколько оскудел. О чем договариваются сейчас бизнес с властью, какие проблемы остаются нерешенными в автопроме, мукомольной и девелоперской отраслях Казахстана, «Къ» рассказал президент Astana Group Нурлан Смагулов.

– Нурлан Эркебуланович, как складывается диалог с новым правительством? Какие вопросы сегодня стоят на повестке?

Новое правительство сформировано недавно и поэтому фаза активного диалога пока не наступила. Это понятно, ведь Кабинет министров сам был серьезно реформирован. Тем не менее глава Кабинета находит время и бывает на всех форумах с участием бизнеса. Мы в тесном контакте с главами профильных министерств, например, много общаемся с министром экономики и бюджетного планирования Ерболатом Досаевым. С руководством этого министерства мы сейчас ведем переговоры по двум направлениям.

Во-первых, мы предлагаем легализовать и сделать прозрачными продажи подержанных автомобилей в Казахстане. По действующему законодательству при продаже автосеконд-хенда дилеры дважды должны платить НДС. Один раз при ввозе новой машины, второй – при продаже подержанного авто. В России, НДСа на вторичном авторынке нет. Его отменили в 2009 году. Мы играем по одним правилам и единым стандартам в рамках Таможенного союза, и было бы очень логично отменить двойное налогообложение и в Казахстане. Тогда весь вторичный рынок, который измеряется десятками тысяч автомобилей, стал бы легальным. Сейчас львиная доля продаж осуществляется между частными владельцами и НДС не уплачивается. Если этот НДС исключить, то рынок станет легализованным, официальные автодилеры запустят систему trade-in (trade-in – схема продаж, при которой покупатели, поездив 3–5 лет на автомобиле, возвращают его автодилеру и получают новый с доплатой. – «Къ»). В мире около 70% покупателей пользуются такой схемой. При этом все будут в выигрыше: казахстанские потребители получат возможность постоянного обновления автомобилей в автоцентрах, предприниматели расширят линейку предложений, государство получит налоговые отчисления. Например, «Астана Моторс» заплатила в 2012 году в разные уровни бюджета 8,5 млрд тенге налогов, при trade-in эта цифра может значительно вырасти.

Второе направление, по которому ведутся переговоры, еще более глобальное – мы разрабатываем программу по стимулированию розничной торговли в Казахстане. Не секрет, что малый и средний бизнес создают больше всего рабочих мест именно в торговле и в сфере оказания услуг. Но в Казахстане так называемая неорганизованная торговля занимает, по официальным оценкам, 50–60% рынка, а по нашим оценкам – до 70%. Это означает, что очень большой торговый оборот находится вне контроля государства – это стихийная торговля, где не уплачиваются налоги, где нет качественных услуг, где возникают проблемы санитарно- эпидемиологического и даже криминального характера. Что мы предлагаем? Так как финансовые ресурсы очень дорогие, а строительство торговых центров современных форматов дело капиталоемкое, то мы обратились к правительству, чтобы рассмотреть вопрос о целесообразности субсидирования ставок по строительству торговых центров. Мы попытаемся с помощью цифр доказать, что на каждый вложенный доллар субсидий государство получит обратно несколько долларов в виде дополнительных инвестиций со стороны частного бизнеса, создание рабочих мест, увеличение налогооблагаемой базы и в конечном счете будет улучшение социально-экономической ситуации в регионах. До конца февраля мы подготовим эти цифры с помощью одной из аудиторских компаний «Большой четверки», и тогда у нас будет конструктивный диалог с правительством. Мы надеемся, что наши инициативы будут рассмотрены.

И третье – мы также ведем дискуссию с Министерством сельского хозяйства и обратились в правительство с предложением вынести на рассмотрение государственной комиссии по модернизации экономики вопроса выделения товарных ссуд зернопереработчикам.

– О какой цифре идет речь при субсидировании процентной ставки на строительство ТРЦ?

Вообще механизм субсидирования уже был отработан по «Дорожной карте бизнеса», оператором которой является Фонд «Даму». Если мы берем кредит под 12–13% , то 7% берет на себя государство, а мы платим 5–6%. Мы убеждены, что инвестиции в виде субсидий государства в развитие ретейла будут возвращены через прямые и косвенные экономические показатели в несколько раз больше.

– Как увеличится число торговых центров в этом случае?

Сейчас торговых центров современного торгового формата (от 30 тыс. кв. метров и более) в республике строится немного. Если говорить о квадратных метрах, где-то 300–400 тыс. в год. При стимулировании, возможно, эта цифра увеличится до 600-800 тыс. кв. метров.

– У вас есть бизнес в регионах. Недавно было создано Министерство по региональному развитию – то есть, с одной стороны, произошла некая централизация власти. С другой стороны, глава государства отметил, что больше полномочий нужно отдать акимам на местах, повысив при этом их ответственность за развитие территорий. Как сейчас на деле работает бюрократический аппарат в регионах и будет ли при новом подходе бизнесу там легче работать?

И прежде, и сейчас комфортность нашей работы в тех или иных регионах, к сожалению, определяют субъективные факторы: лояльность акима области к нашим проектам и позитивный настрой самого акима области. Здесь большую роль играет человеческий фактор – кто возглавляет тот или иной регион.

В ряде областей нам очень комфортно работать, например, в Актюбинской области, в Алматинской области, в Алматы, в Астане. В каждом регионе есть свои особенности, и они исходят не из менталитета людей, живущих там, а из опыта и мировоззрения акима, который им руководит. Есть у нас яркие личности среди акимов: куда бы они не пришли, там начинается активное развитие. Например, сейчас мы ожидаем, что в Кызылординской области Крымбек Кушербаев развернет очень большую работу. В Уральске наша компания при нем много инвестировала и открывала новые производства. Очень активен Бердыбек Сапарбаев – аким ВКО, который третий год не дает нам «жить спокойно», хочет, чтобы мы начали строительство ТРЦ «Мега» в Усть-Каменогорске. А есть ряд регионов, где нам некомфортно работать, потому что мы видим незаинтересованность глав регионов, их апатию, и даже если у нас есть инвестиции, мы не ощущаем поддержки с их стороны.

На мой взгляд, акимам областей нужно дать больше прав и полномочий. Но при этом повысить степень оценки качества их работы, проводить ее унифицированно по определенным экономическим параметрам. Необходимо также, чтобы одно агентство на основе единой методики проводило опрос среди предпринимателей и населения в регионах и давало объективную оценку по понятным и общим критериям.

Я думаю, что для нашей компании новации в управлении регионами будут несильно заметны, но я вижу здесь большой потенциал для развития региональных компаний, у которых нет административных ресурсов решения вопросов в Астане. Такие компании теперь смогут проявить свой потенциал в родном регионе. Если раньше многие вопросы оставались за горизонтом функций местной власти, то сейчас появляется возможность их своевременного решения на месте.

– Какие вопросы, например?

Например, у компании областного значения есть хороший проект, но на согласование они должны везти его в Астану. А в Астане они не знают, как заходить в эти министерства. Им нужно каждый раз брать за руку акима и просить, чтобы он их водил, например в финансовые институты развития – в БРК или в «Даму» – получать субсидирование. Если области начнут играть более значимые роли, и их наделят функциями не просто разрешительными, а чтобы они смогли сами принимать решения и субсидировать те или иные виды бизнеса из бюджета, то это поднимет новую волну активности региональных компаний. Регионы смогут развиваться, используя не административные, а рыночные механизмы стимулирования. Также это поднимет и авторитет акимов областей перед предпринимателями, потому что сейчас по многим вопросам мы даже не обращаемся к акимам областей, а решаем их самостоятельно. Если регионам дадут больше полномочий и там, где акимы областей будут поддерживать инвестиции, мы сможем дифференцированно, на месте быстрее решать те или иные вопросы.

– В «Стратегии-2050» президент РК поставил задачу начать вторую волну приватизации в Казахстане. Правительство должно начать реализацию нестратегических объектов уже в этом году. Как Вы думаете, в чем будут особенности второй волны приватизации в Казахстане?

Новое правительство во главе с Сериком Ахметовым, как и предыдущее, уже неоднократно инициирует обсуждение с бизнесом государственно-частного партнерства (ГЧП. – «Къ»). На последнем деловом форуме «Эксперт-100», где обсуждали ГЧП, я поднимал тему о том, что государство должно смотреть на руководителей частного бизнеса, как на потенциальных высококвалифицированных управляющих госсобственностью. В Казахстане сейчас созданы государственные квазикомпании с огромной инфраструктурой, и зачастую они заходят на территорию бизнеса, начиная конкурировать с ним. Конечно, государство должно контролировать стратегические отрасли. Сервисные же проекты можно отдать бизнесу. И глава государства в своем послании «Стратегия. Казахстан-2050» отметил, что «государство должно изменить свою роль. Нам необходима вторая волна широкомасштабной приватизации. Это непростой шаг, так как будет означать перераспределение ответственности между государством и рынком. Но мы должны пойти на него, чтобы сохранить высокие темпы экономического роста. Частный бизнес всегда и повсюду действует эффективнее государства. Поэтому мы должны передать в частные руки предприятия и услуги нестратегического характера. Это принципиально важный шаг для укрепления отечественного предпринимательства».

Это очень важный посыл для нас. Я, например, с очень большим энтузиазмом воспринял это. Такой положительный опыт есть в Южной Корее, когда государство создало беспрецедентные преференции для компаний с репутацией. Им дали госзаказы, госактивы, налоговые льготы, и буквально за 30–40 лет эти компании подняли экономику на тот уровень, который мы наблюдаем. Точно также поступила послевоенная Япония. В Казахстане есть компании, которые уже 15–20 лет успешно работают на рынке и у которых есть хорошая деловая репутация.

Безусловно, что в реалиях еще не прошедшего кризиса не совсем понятно, кому продавать госактивы. У активных компаний, которые находятся в фазе интенсивного роста, нет наличности. Все средства вкладываются в увеличение оборотного капитала и инвестиций, а получаемые кредиты на предельной долговой нагрузке. Таким образом, приватизировать госактивы смогут сырьевые компании, у которых есть большая наличность на депозитах. Также существует опасность, что эти активы начнут скупать чиновники через аффилированные компании.

Я бы предложил, чтобы государство стимулировало передачу предприятий среднему бизнесу в концессию с последующим выкупом, и компании среднего бизнеса должны быть с устоявшейся репутацией. При этом частные управляющие компании будут создавать добавочную стоимость, которую будут направлять на выкуп.

– Какие объекты вам были бы интересны?

Это будет зависеть от того, какие предприятия пойдут на приватизацию, и интерес может возникнуть во время изучения списка компаний. Нам могли бы быть интересны машиностроительные предприятия – мы сейчас ищем площадки для развития своего автопроизводства, активы в сельском хозяйстве. Мы могли бы попробовать свои силы в туристических комплексах, во всем, что связано с потребительским рынком, с сервисом. Там, где мы понимаем специфику ведения бизнеса и есть определенный опыт, мы могли бы поучаствовать.

– В бизнес-среде набирают силу интеграционные процессы. Кроме НЭПК «Союз Атамекен», создается еще один орган – Единая национальная палата предпринимательства, где членство будет обязательным. Однако интересы крупного и малого бизнеса часто противоположны, и интересы крупного, как правило, побеждают. Стоит ли объединяться?

Задачи у малого, среднего и крупного бизнеса – совершенно разные. Я сторонник того, что локомотивом казахстанской экономики может быть только средний бизнес.
Компании среднего бизнеса являются стабильной основой или серединой экономики, и, говоря о среднем бизнесе, я подразумеваю компании, работающие в несырьевых секторах экономики, на высококонкурентных рынках, создающих высокую добавочную стоимость, компании, которые эволюционируют и внедряют инновационные технологии, внедряются в процессы производства, создают новые рабочие места и мультипликативный эффект для экономического развития не только своей, но и смежных областей.

Малый бизнес не может быть идеологом экономического развития, так как занят выживанием и решением своих текущих задач. Большие транснациональные компании по-западному прагматичны в своем развитии, у них свои глобальные проблемы. Для них Казахстан – это сырьевая страна, где они создают добавочную стоимость, вкладывая деньги в те проекты, которые окупаются на данный момент. А вот средний бизнес, создающий добавочную стоимость в несырьевом секторе экономики, заинтересован в долгосрочном партнерстве, в конструктивном диалоге с властью, в индустриальном развитии и развитии инноваций в стране.

Понятно, что вопросы, волнующие малый бизнес, и нас тоже касаются, но для меня важнее, чтобы в Казахстане существовала бы площадка диалога среднего и крупного бизнеса с властью, где мы могли бы говорить о глобальных, стратегически важных вещах. Например, что такое казахстанский бизнес, какие сферы экономики в Казахстане надо поддерживать, где должно заканчиваться государственное участие и начинаться частные интересы?

На самом деле такая площадка уже есть, она в оперативном режиме эффективно работала в кризис – это Совет предпринимателей при президенте. Правда сейчас, к сожалению, темп потерян, но мы надеемся, что в скором времени эти встречи будут проходить чаще, тем более, что глава государства делает большую ставку на частное предпринимательство.

С другой стороны, есть еще одна реальная площадка для предпринимателей – НЭПК «Союз Атамекен». Мы понимаем, что этот орган может воздействовать на правительство, хотя «Атамекен» – это организация, внутри которой изначально заложено много противоречий. Разные группы предпринимателей видят одну и ту же проблему совершенно по-разному. Но это нормальные противоречия, их будет много в «Атамекене» и впредь, и их невозможно решить директивно. И если даже разделить «Атамекен» на разные лагеря, создать разные комиссии, палаты, подкомитеты, то борьба еще ярче вспыхнет, возникнут структурные центробежные силы. Идея «Атамекена» – объединить всех в палату и разрабатывать не микрозадачи, а выстроить отношения бизнеса и государства, отстаивать интересы национальной экономики, в том числе в ТС и ВТО. Поэтому на «Атамекен» не надо смотреть как на орган, который обязан снять противоречия внутри бизнеса, всех примирить. На него надо смотреть как на представительский орган в диалоге с властью. Я вижу его как глобального переговорщика по вступлению в ТС, по техрегламентам, по согласованиям. У нас сейчас по ТС очень много неприкрытых позиций. По всем вопросам в ТС предприниматели остаются задействованы в последнюю очередь, когда те или иные решения или правила уже приняты, и они бьют по отечественному бизнесу. Тогда правительство обращается к нам и спрашивает: «Что случилось?» Мы говорим: «Вот так – нельзя, иначе нам конец». И только потом начинают вносить правки. А если процесс принятия решений будет проходить процедурно, на уровне «Атамекена», внутри которого будут работать отраслевые программы, ассоциации, профсоюзы, то качество принимаемых решений будет совсем другим. Что касается вопроса: нужно ли разделить малый и крупный бизнес в палате, то их, несомненно, нужно разделить.

– В ноябре прошлого года прошла новость, что Казахстан и Россия договариваются о разделении рынков сбыта в ТС для своих автопроизводителей. Не совсем понятно, о чем идет речь...

Конечно, речь идет не о разделении рынков, как таковых, а о создании единых правил в ТС. Речь идет о сертификатах происхождения и сертификатах соответствия. Предприятия, которые получают эти сертификаты, имеют льготы при ввозе машинокомплектов и других компонентов. Россия не может квотировать: «Мы вас, казахов, пустим на 10% рынка, а больше не пустим». Мы можем занять и 30%, а можем – 0,1%. Сейчас, кстати, мы и процента не занимаем. Под разделением рынков понимаются переговоры о создании единых правил соответствия автомобилей, которые производятся в стране, по критериям, позволяющим получать льготы в ТС. Такие переговоры нужны, и наш Мининдустрии ведет их с аналогичным министерством в России. Главное – нам с Россией сейчас договориться о единых правилах, чтобы они не лоббировали интересы только российских компаний, а защищали бы и наше производство. Для Казахстана, у которого нет развитой инфраструктуры в автопроме, нужны более мягкие условия. У нас есть страх, что Россия в любой момент может ужесточить правила, как например, поднять процент локализации для предприятий, работающих в Казахстане.

Кто, куда заходит территориально, решают автогиганты-производители. К примеру, «Астана- Моторс» второй год поставляет автомобили в Беларусь. Мы договорились о поставках не с белорусами, а с автопроизводителем НМС ( Нyundai Мotor Сompany). Теперь, увидев такой положительный опыт, НМС разрешила нам заключить договор на поставку грузовиков Hyundai в Восточную часть РФ – от Урала до Владивостока. Мы подписали меморандум о поставке 2500 автомобилей в этот регион, первая поставка запланирована на конец февраля. То есть это опять же вопрос конкуренции менеджмента: насколько казахстанские компании смогут быть дееспособными на чужой территории, как они договорятся с автопроизводителями, сколько смогут инвестировать. Задача государства – поддерживать и стимулировать развитие автопрома в Казахстане.

– Угроза того, что Россия поднимет требования по локализации, – теоретическая или россияне уже готовят конкретные предложения?

Многие вещи я не могу рассказывать. Но я был несколько раз на двусторонних переговорах, и, действительно, Россия не очень серьезно относится к потенциалу Казахстана в автопроме. Подчас они считают, что мы здесь делаем отверточную сборку, вторгаемся на их территорию, не стимулируем местных производителей повышать локализацию. Конечно, российские чиновники хотят и будут ужесточать правила. Их можно понять, потому что российские заводы существуют еще с советских времен, более продвинутые, они хотят для себя создать более комфортные рыночные условия. Наш вице-министр индустрии и новых технологий Альберт Рау сейчас бьется за казахстанский автопром, потому что нам нужно более длительное время для перехода в новое качественное состояние. Мы ведь тоже многим пожертвовали при входе в ТС, да? Открыли рынок для ВАЗовских автомобилей, собранных в России Toyota, Hyundai. Таможенные пошлины подняли, и наши перевозчики сейчас не могут завезти грузовики. Рынок перевозок забирают перевозчики из других стран. Так вот это вопрос переговоров, и, конечно, тут нужно призвать к патриотизму наших чиновников, чтобы они отстаивали наши интересы до конца. На самом деле патриотизм у чиновников есть, но не всегда наши министерства действуют согласованно между собой и не всегда ставят государственные задачи выше своих ведомственных.

– А что вы просите у государства?

Производители легковых автомобилей просят ввести программу утилизации. Суть программы в том, что за каждый сданный старый автомобиль потребителю будут доплачивать деньги, при условии, что он купит новый автомобиль. Нас, производителей грузовиков, уже поддержал «Даму». Они стимулируют покупателей казахстанских грузовиков и автобусов, субсидируя процентную ставку по кредиту и лизингу. «Даму» субсидировало и ставку по строительству нашего завода. Очень важны госзакупки. Например, сейчас Министерство здравоохранения проводит тендер по закупу карет «скорой помощи» у отечественных производителей. Если мы получим такие госзаказы, то появится возможность увеличить инвестиции и повышать степень локализации. Таким образом, государство играет важную роль в этой цепочке.

– Казахстан в этом году собирается вступить в ВТО. Россия, став членом ВТО, нивелировала предстоящее снижение импортных пошлин на авто, введя утилизационный сбор. По какому пути, как Вы думаете, пойдет Казахстан?

У России есть обязательства по защите инвестиций перед мировыми компаниями, которые развернули производство на ее территории. Кроме того, она поддерживает собственное производство. Так как мы вступаем в ВТО, то нам тоже нужно будет снизить пошлины. Так вот, если мы снизим таможенные пошлины и не введем утилизационный сбор, как в России, тогда мы поставим сам ТС под большой вопрос. Поэтому у Казахстана нет другого пути, кроме как пойти путем России. Сегодня для нас первичен ТС и мы как его участники можем воспользоваться преимуществами введения утилизационной системы. Мой прогноз – утилизационный сбор Казахстан примет. Если этого не случится, то Казахстану будут нужны другие механизмы регулирования единого экономического пространства.

– Расскажите о казахстанском макаронном бренде «Корона». Он укрепляет свои экспортные позиции?

Да, мы рады, что наша стратегия, ориентированная на увеличение переработки и расширение экспорта продукции оказалась верной. В прошлом году компания открыла два представительства в России для расширения экспорта макарон. В основном мы, как и по автомобилям, работаем в Приуралье и Восточной части России, для нас комфортнее работать в этих регионах России в первую очередь, с точки зрения логистики. Кроме этого, мы сейчас поставляем свои макароны еще в 10 стран мира. Нам удалось стать «номер один» в Грузии, где мы обошли российских «макаронников». Вообще, на сегодня в Казахстане экспорт макарон превышает импорт более чем в два раза. В казахстанском производстве макарон на долю «Зерновой индустрии» приходится 35%, а в экспорте – более 50%.

– В 2009 году Казахстан в третий раз стал мировым лидером по экспорту муки (2,2 млн тонн муки, 18% мирового производства). Однако в 2010 году в мукомольной отрасли прошла череда скандалов, когда чиновники обвиняли мукомолов в ценовом сговоре и требовали не допустить роста цен на хлеб. Мукомолы работали в убыток, а зерно было дороже, чем мука. Вы являетесь председателем Совета учредителей Союза мукомолов Казахстана. Что происходит с мукомольной отраслью сейчас?

Ситуация не улучшилась, она ухудшилась. Нам отменили от Минсельхоза субсидирование ставки вознаграждения банков второго уровня, что являлось наиболее ощутимой поддержкой для зернопереработчиков.

– Почему?

Честно говоря, это больше вопрос к министру сельского хозяйства. У нас есть хороший пример, когда тот же министр сельского хозяйства Асылжан Мамытбеков создал условия для старта нашего проекта в животноводстве. Мы построили репродуктор, привозим племенной скот из Австралии и занимаемся его разведением в Казахстане. Что касается переработки зерна, то, когда Минсельхоз ввел субсидии на экспорт зерна на рынки дальнего зарубежья, субсидии на экспорт муки в те же страны дальнего зарубежья не стали вводить. Невыгодное положение, в котором находятся мукомольные предприятия, приводит к тому, что переработчики теряют позиции на многих наших традиционных рынках сбыта, в том числе и в Средней Азии. По сравнению с экспортом зерна, экспорт муки находится в дискриминации. Мукомолы являются крупнейшими покупателями зерна, и чем больше доля экспорта муки в пересчете на зерно в общих объемах зернового экспорта, тем это выгоднее для государства, так как переработка зерна должна создавать добавочную стоимость, которая останется в Казахстане. Сейчас, несмотря на то, что мы остаемся чемпионами по экспорту муки на мировом рынке, продолжается стагнация отрасли: на сегодня средняя загруженность мельничных предприятий не более 50%, и они нерентабельны.

Мы предлагаем рыночные механизмы стабилизации цен на внутреннем рынке муки и просим дать мукомолам товарные кредиты или товарные ссуды от Продкорпорации. Это помогло бы наполнить внутренний рынок муки, на что рынок бы отреагировал и цены бы не повышались. Мы обратились и в правительство, и в Минсельхоз и надеемся на положительное решение вопроса. Надеюсь, бизнес наладит конструктивный диалог с новым Кабинетом министров, чтобы решать все острые вопросы в интересах экономики и общества.

Елена Брицкая
Источник: Курсив.kz от 7 февраля 2013 г.